Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Tsar

Свежий я

«Коммерсантъ» – это прежде всего важнейший общественный институт. Возможно, не такой масштабный, как армия или церковь, но точно сопоставимый с Большим театром, Академией наук или Московским университетом. «Первое частное независимое журналистское предприятие России» – в каком-то смысле это важнее, чем Большой театр, нация без оперы возможна, без главной национальной газеты –нет. Представьте Америку без «Нью-Йорк Таймс» или СССР без «Правды» и поймете сами. Газета – хребет нации, государствообразующая вещь. Кто будет когда-нибудь исследовать постперестроечное одичание дорогих россиян, обратите внимание на связь между ним и гибелью бумажной прессы (дам заодно как раз ссылку на важный коммерсантовский текст из последних – моя гипотеза заключается в том, что если бы герои этой истории начинали каждый свое утро со свежей «Кемерово таймс» или «Пикалево альгемайне цайтунг», ада в их жизни было бы меньше, но вот вымылась привычка, сошла на нет, и вместе с ней на нет сошло много чего еще), и тем ценнее заслуга основателей «Коммерсанта», которые, то ли играя, то ли следуя озарению, то ли еще почему-то совершили чудо и сохранили русскую газетную культуру; как выглядели бы русские газеты без «Коммерсанта» девяностых – посмотрите на нынешнюю «Независимую», которая двадцать лет назад тоже была столпом, или на «Вечернюю Москву», которая столпом не была, но советскую хромосому сберегла в полной мере. Успешные массовые газеты (я сейчас большую часть своего времени провожу за границей, и как раз из бумажных только их и читаю – в Европе в каждом селе продают «Комсомольскую правду», «Аргументы и факты» и «МК») тоже не были бы такими, если бы впереди их не шел «Коммерсантъ»; избитый пример, но так высокая мода идет впереди массовой.

http://svpressa.ru/blogs/article/73733/
Tsar

Свежий я

Кусок асфальта влетает в сверкающее стекло, дребезги, грохот, воет сигнализация, нарядный манекен препотешно заваливается кверху ногами. Началось! Наверное, надо позвонить в полицию, но полиция не приедет – посмотрите, полицейский на углу любуется разбитыми витринами, ему это нравится, он доволен.
Кто обычно бьет витрины? Хулиганы всякие. Либо просто гопники, либо хулиганы идеологизированные, анархисты всякие, экстремисты и все такое прочее. Мы к этому так привыкли, что сейчас даже не замечаем – эти витрины разбивает сам Путин. Впрочем, это его витрины, и он, конечно, волен делать с ними что хочет.
Те, кого принято называть системными либералами, были любимой витриной путинского Кремля. За сверкающей стеклянной поверхностью, в полумраке, бутырские врачи добивали Магнитского, академик Кадыров кормил питомцев своего домашнего зоопарка странным мясом, какого не бывает в магазинах, нашист Колючий ласкал свою верную арматуру, генерал Маркин, покусывая карандаш, сочинял очередной издевательский пресс-релиз – но то в полумраке, а на виду все выглядело даже симпатично. Урбанисты и медиааналитики, модернизаторы и теоретики экономики, умеренные политические комментаторы и ироничные пользователи социальных сетей. Сидели за стеклом, наслаждались жизнью, а тут раз – стекло разбивается.

http://svpressa.ru/society/article/68764/
Tsar

Нобелевская премия мира

76.44 КБ

(По ссылке от Кричевской) А самый мощный заголовок тех дней - газета "Вечерний Ставрополь" с первой полосой "Браво, русич Ельцин!"
У меня в Калининграде лежит, сфотографировать не догадался.
Tsar

Текст дня/Брутальнейший Ревзин

Академик Владимир Колосницын, который спроектировал это здание, это самый плохой архитектор Москвы. Это суждение, мое личное суждение, но я хочу уверить читателя в том, что это объективное суждение. Судите сами. Этот человек построил ресторан "Белый лебедь", перегородив им Чистопрудный бульвар. Каждый, кто видел этот кособрюхий сарай, украшенный сосискообразными колоннами с капителями в виде гипсовых ведер, я думаю, должен был проклясть этого мастера. Но ладно, у всех бывают творческие неудачи, хотя редко у кого такие крупные. Но этот человек построил "Военторг"! Когда старый сносили, Владимир Ресин лично обещал, что все восстановят так, как было,— кто видел этот пластмассовый сундук с намеками, что здесь раньше тоже стояло, тот поймет меня, когда я говорю об уроде

http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1511469

Все-таки это лучший автор из всех, которые пишут сейчас по-русски.
Tsar

Ну вот заметка про "Дау"

Сотрудники МГБ (одетые в сталинскую форму настоящие сотрудники ФСИН) несколько дней назад действительно приезжали ночью в Д-2, забирали кого-то из соседей. Лосев рассказывает: "Когда пришло МГБ — а оно приходило в наш дом, и я еще не знал, к кому оно приходит,— я закурил, хотя до этого 15 лет не курил. Я встал, наполовину оделся, подготовился и ждал, пока они поднимутся. Когда потом я вышел на лестницу и оказалось, что они не ко мне, а к соседям, у меня был вид человека, который только что умер, белое лицо, ко мне все бросились спрашивать, что у меня случилось. Мне было буквально плохо, страшно, я испытал эмоции по настоящей шкале".
Прежде чем добраться в своем рассказе до этого эпизода, Лосев, может быть, час объяснял мне, как чудовищно устроена современная наука и в России, и в мире. Про Россию понятно: Лосев говорит, что в России вся научная политика работает на то, чтобы сделать для молодых людей перспективу заниматься наукой в своей стране абсолютно невыносимой, называет ее политикой абсолютного, стопроцентного выбрасывания молодых людей и заключает, что жить в России ученый сейчас не может. Про заграницу чуть более неожиданно, но я в этом не разбираюсь: Лосев говорит, что мировая наука вся состоит из фальши, пиара и продажности — "соври и получи деньги, запудри мозги и занимайся политиканством",— сравнивает ученых с Кисой Воробьяниновым, который прыгает — месье, же не манж па сис жур! — и все знают, что никакой он не бывший депутат, но из жалости что-то ему бросают, то есть инвесторы все понимают, недостойное поведение ученых им заметно, но они дают ученым деньги, чтобы те не позорились. "Быть ученым в моей области на Западе,— говорит Лосев,— это как быть членом Союза советских писателей и получать за это шапку". Лосев говорит и говорит, я тихо злюсь — беру у него интервью все-таки не о науке, а о фильме,— но, когда он доходит до фильма, становится ясно, что весь монолог об упадке науки был не зря: "На фоне того, что происходит с наукой, этот проект — самое честное и самое реальное, что только может быть. Вы говорите, это игра? Но любое преподавание — это игра, любой выход к доске — спектакль. Я здесь преобразился. Все открыто, все дано, все можно. На меня надели галстук, меня сделали новым человеком, я вышел с желанием служить и работать, с ощущением, что буду выполнять пресловутый контракт с обществом".
Я спросил: с обществом, которого на самом деле нет? Лосев отмахнулся — не важно: "Если человек умирает от страха, то он умирает от страха, а не от того, реально ли то, чего он боится".

http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1503675
Tsar

Есть что-то ужасное в таких почтительных интервью

— Вы сделали безумно сложную, многофигурную картину. Каково было еще и играть в ней главную роль?

— Страшно, конечно, было — но глаза боятся, а руки делают. Куда деваться?

— Ну, например, убить комдива Котова и сделать фильм о его дочери.

— В этом случае пропало бы самое главное — невероятная, пронзающая связь и любовь двух людей, отца и дочери. Была бы просто какая-то санитарка, которая вспоминает отца, но в этом случае история потеряла бы для меня интерес. Интересна-то метафизика того, что Бог их спасает, чтобы в какой-то момент объединить. Вообще я только в одной моей картине сам снимался по доброй воле и с удовольствием. Это был «Свой среди чужих…». Я ездил верхом, мы хулиганили, все нам было пофиг. А дальше я снимался уже по необходимости: актер заболел или не смог приехать — пришлось мне. В «Утомленных солнцем» я снимался только потому, что мне была нужна Надя. Мою роль лучше меня мог бы сыграть любой хороший артист — Гостюхин, например. Но он играл бы папу, а Надя играла бы дочку, не было бы абсолютного слияния, которое невозможно симулировать. Так что я должен был сыграть Котова и здесь. Без этого не было бы движения героев друг к другу! Надя не знает, где папа, но она убеждена — он жив. В финале картины это приведет их к некоей точке.

— В отличие от Анны Михалковой, Надежда не обладает солидным актерским опытом и многочисленными призами — признаниями ее способностей…

— Мне более важно мое признание ее мастерства. Она очень профессиональна! Она меня поразила. Откуда это взялось?

— Генетика?

— Может, и другое — она смотрела, слушала, впитывала? Я наблюдал еще тогда, когда ей было семь лет, как она входит в роль, накачивается, готовится. Подсознательная концентрация, лишенная профессионального навыка, сейчас выросла в удивительные способности. Уверен, если она по этой дороге пойдет, то станет большой актрисой.

http://friday.vedomosti.ru/article.shtml?2010/04/09/15687

"Генетика?"
Tsar

Действовавшие лица

С некоторых (в смысле - не с самого начала) пор, общаясь с дедушками, больше всего радуюсь, когда попадается какой-нибудь оголтелый демшизоид из "Демроссии", такой народный депутат РСФСР, до прихода в политику - младший научный сотрудник, после прихода продержавшийся во власти максимум до осени 92 года и навсегда где-то потерявшийся.
Раньше мне больше всего нравились герои перестройки, но на фоне демшизы девяностого года они, конечно, бледноваты. Ох, если бы они остались - какая была бы власть, какая была бы страна.
Отличная была бы страна и отличная была бы власть.
Tsar

Ночь на научном лайнере

"Академик Сергей Вавилов". обломок советской империи, красавец-лайнер финской постройки начала восьмидесятых, медленно превращаемый в бордель.
Ночь. Ходят какие-то бляди. Я и мой одноклассник-сокурсник матрос Г. в его каюте. Бутылка "Камчатки" и жареная курица без ограничений. Спускаюсь по трапу. Территория причала огорожена. Забор с колючкой. Надо облезть его по свисающей над водой стороне. Пьяный и поэтому не боюсь. Иду за коньяком через какую-то глухомань. Пейзаж из романа "Мать". Мукомольный завод, вагонзавод. Железнодорожная станция "Западный Новый". К школе с колоннами на повороте к "Вагонке". Из доступных коньяков только "Афины" ставропольского разлива. Или розлива. Возвращаюсь - уже через ворота. Пьем. Говорю - мне хватит. Матрос Г. не верит. Пью. Блюю в раковину. Раковина засоряется. Руками вытаскиваю непереварившуюся курицу. Складываю в коробку от сигарет. Матрос Г. несет на палубу и бросает за борт.
Принимаю душ - дома горячей нет. Очень хорошо. Матрос Г. предлагает ночевать. Я укладываю его, ложусь сам. Не спится. Встаю, беру портфель. Шепотом - "сейчас вернусь!". На причал - и к "Победе". Такси. В кармане - полтинник. Довезете? Довезу. На Озерова машина ломается. Таксист с видом импотента. Говорю - там гаражи, давайте сбегаю за помощью. Ухожу домой, не расплатившись.
С утра болит башка.