Отличная статья Бутрина

Самое важное в 17-летней карьере мэра Москвы — это не жена-миллиардер, не патенты на расстегаи, не пластмассовые ульи и не сенсационный проигрыш президентских выборов в 1999 году, на которых власть, казалось бы, сама падала Юрию Лужкову в руки. Это невероятный для обычного человека, твердокаменный и несокрушимый консерватизм, остановивший интеллектуальное и политическое развитие мэра Москвы в 1987 году, когда тот был назначен покойным Борисом Ельциным первым зампредседателя Мосгорисполкома. Именно тогда и был подан первый иск Лужкова к СМИ. «Литературка» написала что-то весьма некомплиментарное о качестве колбасы одного из подчиненных Лужкову колбасных комбинатов, и отвечать за свои слова газете пришлось по иску в суде. Тот иск закончился ничем, но что изменилось за эти годы? Ничего, оно живет, как жило, в том же стиле.

Москву изуродовали точечной застройкой — да, но что она представляет собой как идея? Да взгляните на район Бронной с Пушкинской площади. Видите эти замечательные кирпичные многоэтажки посреди застройки конца XIX — начала XX века? А вот эти панельные уродцы отраслевых химических НИИ? А обернитесь на здание «Известий»? То, что на них не хватает башенок, — всего лишь дань времени. Все, что происходило с Москвой в архитектурном плане в последние два десятилетия, — совершенно то же, что происходило с ней с 60-х годов XX века. Московский мэр не придумал ровным счетом ничего, просто сменил прогрессивные финско-чешские многоэтажки 1970-х на прогрессивный монолит 1990-х, а в поздних 2000-х к ним добавились столь же прогрессивные ни к селу ни к городу стеклянные крышицы и «сохраненные элементы стиля». А так — то же самое. Недаром наш старший коллега по Ъ Григорий Ревзин, говоря о проектах Москвы вокруг Кремля как о «вставной челюсти» московской мэрии, описывает происходящее ровно в тех же выражениях, как в свое время описывали Калининский проспект.

Лужков ничего не придумывал — он был часовым, которого забыли снять с поста, как в рассказе Аркадия Гайдара, и он оправдал доверие. Он строил Третье транспортное кольцо, первые сведения о проектировке которого относятся к генпланам развития Москвы 1935 года. Он развивал по проектам блаженной памяти товарища Сайкина сеть снабжения москвичей сезонными овощами и фруктами через структуры соответствующего департамента мэрии даже тогда, когда эта проблема была решена рыночными структурами, — московский бюджет на 2011 год, я сверялся, содержит соответствующие расходы. Он поощрял кооператоров, содействовал выпуску городских газет, о существовании которых забыли даже 70-летние читатели, и заводил новые такого же свойства. Он без устали боролся с «монетаристами» в правительстве Владимира Путина, плевав на то, что последние из экономистов, которых можно было бы причислить к «монетаристам», что бы это ни значило, покинули правительство еще при Викторе Черномырдине. Он сохранил в арсенале мер госрегулирования экономики города в основном лишь рецепты 20-летней давности, хотя за это время федеральная бюрократия изобрела сотни новых способов прижать к ногтю зарвавшегося предпринимателя. Он ничего не изменил в смысле строительной отрасли и, во многом, в способе контроля над ней — даже сталкиваясь с запредельным ростом цен на недвижимость, который для города был скорее проблемой, чем приобретением, он не хотел и не мог ничего в этой отрасли менять. Он поощрял народные гулянья и конкурсы баянистов, покровительствовал рационализаторам и изобретателям, в том числе записываясь в их ряды, развивал хозрасчет в подшефном агрохозяйстве в Медыни и бесконечно сетовал на неготовность правительства страны вернуться к остающемуся злободневнейшим проекту — повороту северных рек.

http://www.inliberty.ru/blog/svoboda/2610/